АЛЕКСАНДР ЛАЭРТСКИЙ

Творчество Александра Лаэртского (Уварова) началось в 1979 году со школьной группы: в отличие от других, она играла не "Машину времени", как все, а свои песни. Сегодня бы это назвали панком. В 1982 году занятия музыкой временно прекратились, началась учеба в техникуме. И только в 85-м с двумя приятелями под воздействием творчества Гребенщикова Александр Лаэртский записал альбом "Сектор тепла". (Две гитары и по кастрюлям человек стучал). Альбом разошелся по химическому факультету МГУ, где была дискотека "Редокс". В 86-м у руководителя этой дискотеки, на лестничной клетке на магнитофон "Илеть" записали ещё один альбом. Назывался он "Приходящему из нижних квартир", тоже пропитанный гребенщиковизмом, но к концу уже с хулиганством: про всякие пельмени, чебуреки...

В 1987 году Александр пошёл на новую работу, наладчиком ЭВМ. Оказалось, что работающие там программисты тоже пишут собственные песни. Им было предложено записать совместный проект, и назвавшись "Волосатым стеклом", за лето 1987 года они вместе записали три альбома: "Кобзоноид", "Растут ребята патриотами" и панковый "День знаний". Потом было решено делать что-то крутое, "играть хорошую музыку". Был набран классический состав - виолончель, скрипка, рояль - взявший название одной из картин Сальвадора Дали - "Постоянство памяти". Там даже играли девочки из Гнесинки...

В студии "Молодой гвардии", где писались "Крематорий" и многие из известных сегодня групп, была записана концептуальная программа, из которой впоследствии был составлен альбом "Овальное зеркало Сведенборга". Концепция нового проекта оказалась сурова и крута. Четыре дня в неделю репетиции, на концертах выходили все в чёрном, лица вымазаны мелом... Потом всё это быстро надоело, и Лаэртский с ходу записывает программу с песенками про девок на химфаке МГУ, про строителя (альбом "Доители изнуренных жаб"). С него и начинается геройская история и победоносное шествие группы-фантома, которую так любят бандиты, интеллектуалы, студенты и коммерсанты.

Альбом "Пионерская зорька" была одним из первых альбомов, выпущенных Лаэртским в период с 87-го по 92-й год. Предпосылками его появления послужили три обстоятельства. Первое - разочарование Лаэртского в "серьезной музыке", а именно - в перспективах собственного проекта "Постоянство памяти", исполнявшего в акустике белый реггей и салонную музыку. "По тем временам я чересчур серьезно и глубокомысленно относился к этой группе, - вспоминает Лаэртский. - Мне надо было как-то разрядиться... Я не могу усердно заниматься чем-то одним слишком долго. Мне хотелось поработать в любом жанре". Вторым моментом, подтолкнувшим Лаэртского к многолетней звукозаписывающей эпопее, был просмотр музыкальных программ советского телевидения. В одной из передач он увидел, как очередная поп-звезда пела под примитивнейший "фанерный" аккомпанемент синтезатора Yamaha PSS, который Лаэртский ласково называл в быту "японской какашкой". Лаэртский задумался. И вспомнился ему модный в ту пору "Ласковый май" и то, что сам он пока еще не Рик Уэйкман, а играет на клавишах только тремя пальцами.

Последним и решающим фактором стало появление технической базы, с помощью которой можно было попытаться записать "что-нибудь аскетично-электронное". Лаэртский являлся поклонником не только Sex Pistols и Марли, но и группы Supermax, в музыке которой его сильно подкупала "необычная и легко узнаваемая техника игры". Можно предположить, что плод любви мамы-врача и папы-военного уже давно подсознательно мечтал сотворить нечто подобное. Но воплотить это в реальность стало возможным лишь после того, как Лаэртский познакомился с лидером поп-группы "Аспирантура" Антоном Егоровым, в распоряжении которого находился комплект минимальной звукозаписывающей техники. Антон Егоров работал в радиоузле книжного издательства "Молодая гвардия". В его комнате находились магнитофоны и пульт "Электроника", немецкие клавиши Vermona и одолженная по случаю у фарцовщиков заповедная Yamaha PSS.

Процесс записи выглядел следующим образом. Давясь от смеха, музыканты выбирали из толстой тетради Лаэртского отмеченные галочкой стихотворения. Галочка на полях обозначала, что к данным виршам уже придуманы какие-то приблизительные гармонии. К ним быстро подбирался необходимый ритм, и без всяких наложений песня писалась прямиком в пульт. Неудачные попытки без напряга переигрывались. Лаэртский пел и ковырял на трех октавах "Ямахи", Егоров разыгрывал жанровые сценки, подпевал и без лишних комплексов шпарил на гитаре какой-нибудь веселенький реггей. Всё это звучало слегка кривовато, зато очень живо. На "Вермоне" играл Олег Филатов, а на басу бухал Дима Ивановский - единственный музыкант, приглашённый Лаэртским из "Постоянства памяти". Звук рулили Антон Егоров и Валера Холодцов.

...Альбом был записан за два дня. Говорить о продуманных аранжировках и музыкальных достижениях в условиях пивного джема, по меньшей мере, неуместно. В "Пионерской зорьке" присутствовала целая энциклопедия музцитат и знакомых ритмов: реггей ("Сиськи в тесте", "Военный"), рок-н-ролл ("Культурист"), диско ("Бонч-Бруевич"), приджазованные поп-мелодии ("Деревенский парень Федька"), а также ретро-номера, стилизованные под эстетику советских ВИА ("Разупыханный молодчик"). Композиция "Аптека", не мудрствуя лукаво, реанимировала одну из мелодий подзабытой голландской группы Teach-In, пластинки которой продавались в конце 70-х разве что не в овощных магазинах.

В начале 90-х Лаэртский набрал аккомпанирующий состав, названный "Лаэртский-бэнд". Строго говоря, для исполнения шедевров Александра вполне достаточно было бы расстроенной акустической гитары, но автор вдруг стал проявлять большой интерес к аранжировке. "Лаэртский-бэнд" составили в основном молодые музыканты с академическим образованием (например, клавишник Антон Королев - штатный флейтист ГАСО п/у Е.Светланова), тем не менее, концертные обработки хитов Александра Лаэртского до сих пор выглядят предельно аскетично. Выступления проходят по московским рок-клубам Sexton F.O.Z.D., "Бункер", "Не бей копытом" и др. и сопровождаются довольно странным поведением зрителей, которые почему-то беспрерывно передают на сцену пиво, продукты питания и прочие разнообразные предметы, например портативные вентиляторы и приборы для подстригания ногтей.

В 1996 году большинство альбомов Александра Лаэртского было официально переиздано. Фирма "Элиас", которую сам музыкант назвал "не зажратой и не мажорной", реализовала "Антологию" Лаэртского на десяти кассетах.

Альбомы последнего времени Александр Лаэртский принципиально записывает в одиночку, на домашней студии. При этом работа над каждой новой пластинкой затягивается порой на годы. Так, вышедший в конце 1997 года диск "Вымя" готовился с начала 1996 года. "Огрехи, незаметные окружающим, приводят меня в ужас: начинаются запоры, пучит и всё заканчивается бесконечными переделками", - описывал свой технологический процесс Лаэртский. Но жертвы были не напрасными: в музыкальном отношении "Вымя" оказалось интереснее предыдущих. Песни "Грудничок", "Пупсик", "Дебил", продолжив излюбленную им "младенческую" тему, вошли в "золотой фонд" Лаэртского. Кроме того, если раньше артист радовал в основном текстами, то в "Вымени" приступы веселья вызывают некоторые аранжировочные приемы - нелепые соло на пианино, идиотские звуки дудок и гармошки, женские подпевки...

Спустя семь лет после выхода наиболее авангардной в своем творчестве пластинки "Голоса родных" Лаэртский неожиданно для многих выпустил новую пластинку под названием "Лица" (2007). Причём пластинка на сей раз не является сольной или кусочком творчества коллектива "Лаэртский-бэнд" - к её созданию приложили руку участники групп DUB-TV, Crossroads, Карнавал и Остров. Александр ограничился ролью автора и исполнителя текстов, музыка принадлежит Александру Антонову, лидеру DUB-TV.

В 2010 году Александр Лаэртский и группа DUB-TV выпустили свой новый совместный альбом - "Друзья Германа". Немаловажным фактором для всех поклонников творчества Александра Алексеевича Лаэртского является то, что на данном альбоме сам Лаэртский выступил лишь в ипостаси автора, музыканта и бэк-вокалиста, а основные голоса принадлежат коллективу DUB-TV

В апреле 2011 года Александр перенёс инсульт. 15 декабря того же года было объявлено о сборе средств на реабилитацию музыканта.

В связи со сложившимися нерадостными обстоятельствами, Александр Лаэртский надолго исчез из поля зрения как средств масс-медиа, так и поклонников отечественной рок-музыки. После перенесённого инсульта практически никакой информации о состоянии его здоровья не поступало, разве что периодически на связанных с музыкантом ресурсах появлялись сообщения о продолжающемся лечении и успешном течении реабилитационного процесса. Но о творческих планах Лаэртского, а тем более о каких-то студийных работах речи не шло. Поэтому для большинства обывателей появление альбома "Женские Житухи" в декабре прошлого года стало приятным сюрпризом.

"Женские житухи" - это небольшое концептуальное произведение, каждая глава которого в той или иной степени отражает всю тяжесть непростой судьбы среднестатистической женщины (как её видит автор), судьба которой могла бы сложиться совсем иначе. Персонажи песен – типичные для творений Лаэртского обыватели. В частности, "вчерашняя" женщина, скажем так, не слишком разборчивая в половых связях, играющая, впрочем, второстепенную роль; порвавшая в загруженной до отказа электричке последние колготки Алла, устами которой в полной мере выражено негодование всех, кому когда-либо доводилось пользоваться общественным транспортом в часы пик; некая Марина, которая всех бесит, "то пустит медузу, то газу поддаст"; дебиловатая девочка в босоножках, которой уготована судьба играть на виолончели в оркестре; жертва инцеста Настенька, забавляющаяся со своим братиком...

Лаэртский остался верен себе. Его лирика всё такая же ободряюще-грустная, балансирующая на грани между сатирой, чёрным юмором и пошлостью. В общем – такое здоровое отражение окружающей среднестатистических обывателей действительности. Как обычно, в этих песнях высказано то, о чём хоть иногда думает каждый здравомыслящий человек, уставший от рутины.

Для преданных поклонников Александра Лаэртского этот релиз - событие значимое и, безусловно, радостное! Осознавать, что человек, творения которого доставляли немало радостных минут, жив и уверенно идёт на поправку, очень приятно. Обнадёживает и оптимизм, с которым Маэстро и его близкие смотрят в будущее, подкрепляя веру в счастливый исход жизнеутверждающим: "Скоро ещё запишем...".